"Прежде чем нас предадут забвению, мы будем обращены в кич" (М. Кундера)

Эту запись я делаю вдогонку предыдущей.

С самого раннего детства во мне просыпались чувства неловкости, сожаления и протеста, когда я видела свидетельства того, как живые по собственному усмотрению перекраивают жизнь тех, кого уже нет с нами. И не так важно, дурные или благие намерения двигали этим человеком. В любом случае нечаянное или намеренное искажение фактов перекраивает полотно его судьбы, делая картину трагически нелепой, лишённой неуловимой внутренней гармонии.

Это может иметь довольно безобидные границы, как в случае с Анной Григорьевной Достоевской, не стремившейся переписать биографию мужа, но сумевшей правильно расставить акценты. А может приобрести вид языческого в самом грязном смысле этого слова надругательства над покойником. Я, например, имела несчастье потерять почти всех близких и множество дальних родственников, а потому не по наслышке знаю, что иногда может скрываться за унылыми физиономиями скорбящих... разумеется, не за всеми, но гадов на свете имеется порядочное количество. Я лично дважды наблюдала случаи ужасной клеветы на умерших людей - прямо на похоронах (шепотком, шепотком собеседнику, чтобы никто не слышал) или в суде, чтобы показания звучали убедительно (кстати, такая клевета была направлена на моего папу его же братом).

Разумеется, в этой записи я не буду рассказывать о своей жизни, поскольку очень многие аспекты реальности являются для меня слишком неблагозвучными, чтобы слышать их где-либо ещё, кроме своей памяти. Хотелось бы поговорить о другом.

Я убеждена, что человеческая жизнь - слишком эфемерная, многоцветная, неопределённая субстанция, чтобы подогнать её под одну категорию или направленность. "Наталья Гончарова изменила Пушкину", "Новалис зачах из-за трагической гибели своей "небесной возлюбленной" Софии фон Кюн" ... " Порой мы не можем определиться с характером и направленностью своих чувств, которые, как маленькие хамелеончики, каждый день подстраивают под кого-нибудь или что-нибудь цвет своей чешуи. Тем более никто из нас не обладает легитимностью оценивать силу и вектор порывов чужой души.
Другой вопрос: зачем вообще нужен этот вектор? Человеческую жизнь вообще очень сложно к чему-либо приложить, дать ей систему координат... Я долго думала над тем, почему Патрик Девэр не оставил предсмертной записки. Если его роковой шаг имел конкретную причину, ясно, что Патрик просто не хотел о ней сообщать. Но его уход мог быть спровоцирован целым комплексом мотивов для суицида... или даже их отсутствием (вкупе с отсутствием мотивов себя не убивать). Человеку, не знакомому с глубокими депрессиями, такие мысли кажутся сюрреалистическими, как бы "вывернутыми наизнанку". Это правда. При депрессивных состояниях система координат смещается, даже смерть и жизнь видны с иного ракурса.

Многие из нас любят подсматривать в замочную скважину и делать вид, что там удалось подглядеть нечто интересное. Поэтому никогда не переведутся сказители, которые быстренько сложат былину про почившего в бозе Имярека. Уже высказанные мною причины не дают мне относиться к этому с холодным сердцем. А что если попробовать абстрагироваться от моих личных чувств и ощущений и попытаться дать этому явлению адекватную оценку со стороны?
Думаю, оценка должна быть нейтральной.

После смерти любого человека, особенно - известного и талантливого, сама его биография превращается в пластичный материал для творчества. Это закономерный процесс, поскольку ни один человек не властен управлять мыслями посторонних людей и делать логические выводы за них. И если распространению клеветы при жизни препятствует столь ничтожное число факторов, то по смерти тем паче. "Виновник торжества" даже не может опровергнуть предъявленные обвинения. Разумеется, за исключением случаев, когда кто-то неравнодушный вовремя не спохватится.
Именно поэтому я глубоко убеждена, что мёртвые, как и живые, нуждаются в нашей защите. Пусть не от искажения биографии, но от клеветы - точно!

P.S. В качестве иллюстраций к своим мыслям приведу отрывок из романа М. Кундеры "Невыносимая лёгкость бытия". Именно этот эпизод биографии одного из действующих лиц заставил меня пересмотреть своё отношение к памяти, поминовении и надгробным эпитафиям.
Сразу предупреждаю себя и случайного читателя, что будет многабукаф)

Read more...Collapse )

Когда мёртвые нуждаются в защите



Моя безграничная любовь к французскому кинематографу и фильмам Бертрана Блие в частности толкает меня на неожиданные приключения.

Парадоксально, но моя самая любимая работа этого режиссёра - лирическая комедия "Отчим", которую сам Блие называл "гимном женственности в её чистом виде". Уверена, что направленность этого фильма на предельное обнажение силы и восхитительной красоты женской души не может не тронуть сердце любого зрителя, даже того, кто неприятно смутится построением фабулы на теме "педофилии" (замечу, что это слово я пишу в кавычках). В роли Марион дебютировала на большом экране Ариель Бесс, которой настолько не повезло с дальнейшей карьерой в кино, что хочется рыдать под одеялком. Но в ещё больший шок и недоумение меня повергла трактовка этого нелепого конца её творческого пути, которую дают немногочисленные русскоязычные поклонники фильма.

Пытаясь найти в интернете информацию об актрисе, я наткнулась на "статью" некоего Владимира Берестова под заголовком "Тайна Любви и Смерти Патрика Девеэра". Патрик Девэр - ещё один обожаемый мною французский актёр, партнёр Бесс по фильму, которому чуть больше повезло с карьерой, но откровенно не везло с обратной отдачей от кинокритиков. Интересно, что год его самоубийства стал последним в карьере Ариель Бесс - впоследствии она появится на экранах только в начале двухтысячных для съёмок в документальном фильме, посвящённом Девэру и... одном криминальном сериале. Возможно, это простое совпадение, а может, сознательный выбор Ариель, шокированной смертью своего партнёра по съёмочной площадке.
Однако один беглый взгляд на аннотацию "статьи" поверг меня в такой шок, что я чуть не подавилась печенькой. Позволю себе поцитировать текстик. Орфографию и пунктуацию автора сохраняю.

"История о двух влюбленных, которых насильственно разлучили на Земле.
Шесть месяцев счастья, - которые вместили всю их Жизнь!"

<...>

"По началу мама Ариэль оберегала свою дочь и ездила с ней по всем съемочным площадкам. Но, когда Ариэль взбунтовалась и стала в открытую проводить время с Патриком – мать уехала к себе домой. Более шести месяцев влюбленные были предоставлены сами себе".


Проясню ситуацию: на момент съёмок фильма "Отчим" в 1980-81 годах Ариель было "почти 16" лет, а Патрику - 34. Смелое начало, не правда ли? Но, может быть, автор приведёт этому такие монументальные доказательства, что весь скептицизм читателя развеется, как сигаретный дым? Листаем дальше.

"16  июля 1982 года в гостиничном номере в Париже, Патрик выстрелил себе в рот из охотничьего ружья, подаренного ему незадолго до самоубийства его другом  режиссером Клодом Лелюшем, который двумя годами ранее увел жену у Девеэра".

Тут я засомневалась ещё больше. Источники, имеющиеся в распоряжении любого человека, способного загуглить в интернете "Патрик Девэр", говорят совсем о другом. В частности, дочь актёра Лола рассказывает журналистам о том, что Девэр действительно мог застрелиться из-за трагической любви - но не к юной Ариель, а к своей жене Элизабет Шалье, которая ушла к Колюшу как раз в 82-м году.
Но я не стала преднамеренно обвинять автора в искажении фактов и попыталась прочесть статью до феерического финала.

"По окончании съемок влюбленные поехали к родителям Ариэль просить их благословения. Патрик просил руки Ариэль у её родителей, на что был дан категоричный отказ. В довершение начинающейся трагедии, отец Ариэль пригрозил Девеэру возбудить против него судебное преследование за совращение несовершеннолетней девушки. Патрику и Ариэль не дали возможности попрощаться. Мама Ариэль увезла ее, как принято говорить, в неизвестном направлении и больше они никогда не виделись на Земле".

Особой художественной ценностью обладает фрагмент этой сопливо-розовой истории, в котором говорится про "родительское благословение". Без комментариев...

"Ариэль приезжала на похороны Патрика. С ее появлением на похоронах связан невероятный случай, которому было множество очевидцев. Ариэль подошла к гробу, и стала прощаться с Патриком. Все видели, как она поцеловала его в губы и в лоб. В это мгновение в пасмурный день неожиданно из-за туч выглянуло Солнце. И вдруг все, кто пришел попрощаться с Патриком, - увидели - его губы на мгновение тронула улыбка, а на подернутых Смертью щеках, проступил румянец... Смерть на несколько мгновений отпустила Душу Патрика проститься с Любимой..."

Какое художественное своеобразие, не правда ли? Герой раннехристианских мартириев, святой Патрик, являет посмертные чудеса, улыбаясь в гробу...
Владимир, Вам впору бы писать фанфики.

Маленькое лирическое отступление. Автор, представляете ли Вы, что происходит с трупом человека, который стреляет себе в голову? Его лицо превращается в кашу. Бывали случаи, когда мозгов в черепе не оказывалось, поскольку до времени нахождения трупа домашние животные уже успевали их съесть... Впрочем, не будем о грустном. На французском фан-сайте Патрика Девэра я видела фотографию, на которой были запечатлены его похороны (поискала специально, чтобы подтвердить или опровергнуть миф об "улыбке св. Патрика"). Он лежал в закрытом гробу. Надеюсь, не нужно объяснять, почему?

Дабы прояснить ситуацию с путаницей в датах и узнать, какое загадочное "множество очевидцев" увидело улыбку Патрика Девэра во время его похорон, я с огромным трудом нашла автора сего фанфика в соц. сети "ВКонтакте" и отправила ему личное сообщение с просьбой привести опорные источники текста, написанного в жанре публицистической статьи. На свою просьбу я получила достаточно развёрнутый комментарий:
(а ещё обвинение в том, что меня кто-то нанял следователем и заплатил мне шекели... и это при том, что такой благородной пшечке, как я, надо бы платить гонорары злОтыми))

"Когда закончите университет, наверное, захотите оставить свой след в литературе? Вот тогда поймете, что не прилично копаться в чужой творческой лаборатории. Это все равно, как прийти в чужую семью и попросить рассказать как они общаются в свои любовные ночи... при свечах или при Луне...
И вообще, Ваше необъяснимое (настойчивое) внимание к моей скромной персоне - вызывает сомнение в вашей искренности... Вы больше похожи на следователя, который получил команду "фас" - чем на студентку литературного факультета".


"Чужая творческая лаборатория", Карл!!111!! Вообще-то Владимир (судя по фотографиям и записям на личной странице, взрослый мужчина, который любит репостить фоточки с Липницкой) не пишет новеллиститку с вымышленными персонажами, но рассказывает историю жизни двух людей, один из которых живёт до сих пор. В "творческую лабораторию", как изволил выразиться автор сего "шедевра", могут быть включены художественные приёмы и методы, но никак не реальные факты.
Тем, кому хочется играться с биографией исторического или художественного деятеля, прямая дорога на фикбук.нэт. Если автора так часто посещает шаловливая Муза, он может выкладывать на этом сайте хоть слэшные фанфики с пэйрингом Девэр/Депардье или километры текста по "Отчиму" под категорией NC-18 - ему никто и и слова не скажет!

Владимир Берестов имеет полное право сочинять фанфики про фильм "Отчим" Бертрана Блие, предаваться бурным эротическим фантазиям и дрочить под одеялком на "почти шестнадцатилетнюю" Ариель Бесс. Это его жизнь, и за эти грехи я могла бы лично дать ему индульгенцию) Но он совершил иной грех, который непременно зачтётся на небесах. Ни один из нас не имеет морального права переписывать историю в любых её масштабах и проявлениях, даже если это история отдельной личности.

Самая страшная клевета - это клевета на детей и на умерших людей, потому что они не способны её опровергнуть. В случае умерших людей эту истину невозможно оспорить. Только чувства к ушедшим, не тлеющие в сердцах живых людей, диктуют нам поступать с памятью по совести и не писать похабщину в эпитафиях. Мёртвые не умеют говорить, они не могут защитить себя... Наверное, именно об этом думал Патрик Девэр перед тем, как совершить суицид. Он решил не оставлять никакой предсмертной записки, поскольку в его жизни, как и в жизни каждого из нас, были сакральные чувства и ценности, которые невозможно измерить земными законами. А может, потому что он уже высказал всё, что ему хотелось, и не услышал ответа?

ПостскриптумCollapse )

Мир цвета плесени

Моя рецензия на фильм "Спаси и сохрани" (1989) из сайта "Кинопоиск"

Неоспоримое достоинство этого фильма — его атмосферность. При написании на холсте кинематографической плёнки портретов и пейзажей Сокуров использует ту же палитру, что и Флобер. И большую роль в создании импрессионистских мазков играет не столько цвет, сколько умение правильно выстроить психологические акценты. Через призму экрана зритель видит лишь «мир цвета плесени». Красота давно улетела маленькой птичкой с синим оперением из блеклого мира, погружённого в вечный зимний сон и утратившего краски. Но зима эта, скорее, не русская (ведь Эмма — француженка), не холодная до оледенения пальцев рук, но европейская, влажная, прохладная и неуютная.

Эмма Бовари — единственная пружина, приводящая в движение фабулу фильма и преобразующая её в цельный сюжет. Вся её жизнь направлена на поиск утраченной красоты, поэтому, в отличие от остальных персонажей сюжета (книжного и кинематографического), её образ динамичен. Она безуспешно пытается найти красоту то в великолепных нарядах, то в чувственной любви… Конечно, легче всего обвинить Эмму в том, что в своём восприятии она подменила подлинную красоту искусственной красивостью. Но разве кто-нибудь может ответить на вопрос о том, что есть красота, и на какой глубине земных недр лежит её золото? Красота могла бы спасти мир… если бы не была утрачена человеком в далёком золотом веке. После тридцатого шёлкового шарфика наступает пресыщение и разорение, а чувственная любовь рано или поздно оборачивается жалкой похотью.

Примечательно, что при мысленной попытке вырезать из сюжета все отвратительные в своей откровенности сцены интимной близости, а также сцены покупки прихотливых женскому сердцу вещичек, зритель приходит выводу о том, что сюжет иссушается, становится пустым не только на эмоции, но и на действия. Это — яркая иллюстрация того, насколько тщетен поиск красоты и насколько сильно извращается её идея в самом основании. «Идеал Мадонны» уже в своём истоке имеет тенденцию течь в направлении «идеала содомского». И напрасно госпожа Бовари благословляет на все четыре стороны будущего любовника. «Спаси и сохрани». Нет, женское благословение не имеет власти над плесенью, которой подёрнется и его сердце!

«Мир цвета плесени» имеет множество зрительных и звуковых маркеров. Это и пыльные дороги захолустья, где живёт чета Бовари, и перья, и множество туалетных мух. Звуковая иллюстрация утраченной красоты — назойливое жужжание мухи в сценах с наибольшим трагическим пафосом.

Важный аспект: Сокуров, как и Флобер, пронзает серый мир испепеляющим лучом трагического взгляда Эммы, вслед за писателем провозглашая тезис: «Эмма Бовари — это я». Оттого у зрителя возникает ощущение ирреальности, абсолютной оторванности от мира, невозможности управлять им при помощи земных законов. Героиня то и дело перескакивает с русского языка на французский, она не может выразить душу через слова так, чтобы её поняли.

Радует, что режиссёр оставил героям возможность не надевать карнавальный костюм поверх одежд, пошитых Флобером. Все персонажи предстают перед зрителем такими, каковы они есть на самом деле. Оба любовника — абсолютный образчик внешней красивости вкупе с внутренней пустотой. Шарль Бовари, супруг Эммы — по-детски наивный малый с доброй душой, но скучный и плоский как ореховая столешница. Своей неготовностью замечать очевидное предательство он до смешного похож на чеховского Дымова из «Попрыгуньи», более того, в похожей манере называет супругу «мамочка». И только перед её агонией словно бы прозревает: «Что случилось, жена?» В отличие от Флобера, Сокуров не дал возможности Шарлю раскрыться в подлинном свете в конце этой драматической истории, и даже после смерти Эммы на его фигуру падает луч её презрительного взгляда.

Длительная сцена похорон, на мой субъективный зрительский взгляд, воспринимается как инородное пятно на ткани сюжета. Режиссер хотел посвятить отдельное время прощанию с героиней, моменту её выхода из бренной телесной оболочки и забвению страстей, терзавших её слабое сердце. Но у него этого не получилось. Прощание с героем всегда подразумевает проживание автором и окружающими его потери, сострадание ушедшему… или хотя бы жалость к самому себе, вызванную его уходом. Ничего подобного я не увидела. Даже беззаветно любящий жену Шарль просит захоронить её в трёх гробах. Не для того ли, чтобы беспокойный дух незалежной покойницы не тревожил его душу, нечувствительную к красоте и не наделённую стремлением к её поиску?



Ссылка

И снова о самоубийствах

Сегодня из окна соседнего дома спрыгнул человек. Я не видела его трупа, но мама рассказала мне, что мозги вытекли из его расколовшегося надвое черепа, а из-под ногтей сочилась кровь. Вероятно, внутренние переломы были настолько многочисленными, что раскрошившиеся кости разорвали кожу... Впрочем, я не могу судить, поскольку, во-первых, не очевидец произошедшего, а во-вторых, не медик.
Зато у мамы есть медицинское образование. И больше всего меня удивил первый из эпитетов, которыми она обрисовала случившееся.
"Как некрасиво".

Некрасиво! Интересно, почему я первым делом попыталась представить себе то, до какого отчаяния был доведён человек, увидевший единственный выход лишь в окне 14 этажа и понимавший, что этот выход может привести только на тот свет? Трупу уже абсолютно безразлично, как он выглядит, и что про него говорят зеваки, родственнички, et cetera. А может, незалежный покойник даже не будет гореть в аду за свой поступок. Кто из нас может доподлинно рассказать, что ждёт людей там, на небушке?

В любом случае, в горе и радости, в болезни и в здравии любой из нас остаётся в полном одиночестве. Даже после смерти близкого человека люди будут переживать только о своём(!) разрушенном мире. Они моментально включат в голове лампочку и выставят перед собой психологическую защиту. Эта защита может характеризоваться нежеланием увидеть и прочувствовать свои эмоции, которое моментально переводит компас мысли на более "приземлённую" тональность ("разбил лицо в аварии, а ведь красивый был парень!"). А может - обвинением самого погибшего в своей смерти.
Последнее доводит "со-переживающих" (специально взяла это слово в кавычки) до такой степени идиотизма и/или низости, что просто диву даёшься изобретательности человеческой фантазии.

Яркой иллюстрацией последнего тезиса служит реакция общественности на трагедию, произошедшую в моём родном городе в середине (или в начале?) октября. Цитирую сводки новостей: "Молодая женщина в Задрищенске городе О. выпрыгнула из окна девятого этажа с 8-летним сыном на руках, оба погибли".
Вскукареки из комментариев "идеальных семьянинов" к этой новости мы оставим на сладкое и разберём подетально. Для начала очень хочется высказать свои мысли по поводу случившейся трагедии.

Обозначу свою позицию. Я не любительница разграничивать участников абстрактной битвы на когорты "правых" и "виноватых". Сам Толстой говорил когда-то, что "каждая несчастливая семья несчастлива по своему", и в самоубийстве Карениной никого не винил. Однако любой абъюз можно крайне приблизительно, но всё-таки подогнать под определённую схему, как и выделить общие черты. Нужно всегда помнить о том, что:
1. Жертва имеет суженное сознание, поэтому всегда видит причину трэша, происходящего за дверью квартиры, исключительно в себе самой.
2. И поэтому не может самостоятельно выйти из отношений (за исключением крайне, нет, краааааааайне редких случаев!).
3. Чаще всего насильник привлекает на свою сторону парочку-тройку "помощничков", чтобы жертва носу не поднимала и оставалась с опущенной ниже пола самооценкой.

Теперь взглянем на историю с девушкой ещё раз. Классический сюжет, не правда ли? (Пересказом заниматься не буду, лучше прочитать оригинал https://vk.com/feed?c%5Bq%5D=%E6%E5%ED%F9%E8%ED%E0%20%E2%FB%EF%F0%FB%E3%ED%F3%EB%E0%20%E8%E7%20%EE%EA%ED%E0%20%F1%20%F0%E5%E1%E5%ED%EA%EE%EC%20%EE%EC%F1%EA%C2%A7ion=search&w=wall-129505042_6560)

Герой номер один: муж-бизнесмен, предпочитающий тонко намекать на невдувабельность непривлекательность жёнушки вместо того, чтобы решать психологические проблемы внутри семьи. И "хрюкающий" на её неудачно сделанный новенький нос, сделанный для того, чтобы его, своего мужа, порадовать. Подумайте о том, что издевательства "хрюкающего" свинтуса мужа несчастная женщина слушала каждый день. И вполне вероятно, там были не только "хрюканья", а кое-что пострашнее...

Далее - идём по сценарию. У мужа появляются подпевалы, причём не кто-нибудь, а родители девушки. Наверное, никто не будет спорить с тем, что, кроме сакральной роли воспитателей и защитников, родители могут брать на себя роль палачей. По моим наблюдениям за семейными отношениями родственников, друзей, знакомых, родители возлагают на себя "великую" миссию карателей с пугающей частотой.
Гораздо удобнее подпевать богатенькому зятю, говоря, что и доченька-то ненормальная, и внучка-то лучше от мамки припрятать подальше. И попрекать тем, что, дескать, с мужем разводишься, ребёнка воспитывать нормально не можешь...
Про отдельные аспекты, касающиеся исходной истории, умолчим. Общая картина ясна. Продолжается такое растирание самооценки в порошок годами, с самого раннего детства.

А теперь попробуйте хоть на секунду посмотреть на мир глазами девушки, переживающей многолетнее насилие со стороны всех близких людей, не услышавшую ни одного слова поддержки. Представьте, до какого отчаяния должна была дойти мать, которая решила, что любимому ребёнку лучше умереть, чем жить в окружении мужа-чудовища и бабушки с дедушкой - тварей. Разумеется, это реконструкция мыслей женщины, а сама я так, мимо проходила... А ведь так произошло бы в любом случае: папа-бизнесмен решил отсудить себе ребёнка. С его деньгами... хе-хе... деньги в Рашке, да и не только в Рашке, решают всёёёё!..

Маленькая ремарка: почему-то мне даже в детстве думалось, что у Медеи были те же глубинные мотивы для детоубийства. "Мир слишком жесток для моих детей. Им лучше отправиться в более безопасное место - в небытие".

Хуже всего то, что из-за эмоциональной тупости большая часть людей обвиняет в случившемся одну девушку. Даже больше - желают ей попасть в ад. Так вот, в таком случае желаю вам вариться в одном котле с ней, сердобольные вы наши!

Такая категоричная позиция очень глупа. Во-первых, "не суди, да не судим будешь" (раз уж вы так любите комедию Данте, получите рядышком цитатку из Библии). В-последних, к моменту самоубийству девушку уже довели до психического заболевания, а это значит, что её поступок не являлся осознанным действием адекватного человека, а всего лишь был продиктован состоянием аффекта или запоздалой нездоровой реакцией на стимул.

А теперь - десерт!Collapse )

"(Не) говори правду". Трагедия Артура Димсдейла

Это по-настоящему горькая и несправедливая участь: очаровываться теми выдуманными персонажами из различных авторских миров, знакомство с которыми вызовет противоречивые чувства у любого здравомыслящего человека. Грусть и безнадёжность с ног до головы окатывают солёными волнами, когда читаешь книжные мнения на сайте "Лайвлиб". В моём случае интернет-страница романа Натаниеля Готорна "Алая буква" пестрит рецензиями авторства братии вонствующих книголюбов, предъявивших заявку на приз спецолимпиады с названием "Самый оригинальный способ предать анафеме преподобного Артура". Насмотревшись на это грустное зрелище, я решила внести свою лепту в формирование читательского мнения об этом герое (и пускай только своего).

Артур Димсдейл - один из немногих книжных героев, сумевших пробудить в моём сердце необъяснимую, всепоглощающую любовь начиная с первых отданных ему авторских строк. Почему мои самые нежные чувства нашли адресата именно в нём, а не в отважной Гестер? Не знаю.
Любовь всегда неожиданна и спонтанна; её можно пытаться объяснить, но нельзя заслужить или доказать. Любовь не манифестирует ничего, она способна лишь "быть или не быть" ("...вот в чём вопрос!" :)) ). Именно поэтому я, следуя за автором, объявляю настоящим преступником Чиллингуорта. В своё время он заставлял Гестер унизительно, по капле выжимать из неискушённого девичьего сердца нечто отдалённо напоминающее любовь, забывая, что не наделён супружеским правом на управление эмоциональной сферой личности своей супруги. Впрочем, каждое преступление имеет свою долгую предысторию...
И всё-таки дам этому "слуге дьявола" индульгенцию. "Ты тоже тяжко грешил", да и страдал не меньше.

Пытаясь сместить фокусировку своего читательского взгляда на преподобного Димсдейла и заглянуть в его душу глазами Гестер Прин, я начинаю отчётливо видеть качество, которое явилось катализатором её любви. Эта женщина жаждала непритворной доброты, искала чуткое сердце, способное безоговорочно принять её страстную, противоречивую натуру. Расскажи мне, Гестер, в каком пуританском обществе ты найдёшь человека, способного оценить силу любви выше умения разить мечом правосудия всех, кто попался под горячую руку? При столь искажённой системе ценностей искренне любить всех братьев во Христе может только добропорядочный протестантский священник, который изучал Евангелие и ещё не успел забыть, что "Бог есть Любовь".
Является ли принципиальным вопрос о том, по какому каналу восприятия пройдёт это чувство? Ведь Бог воплощает в себе всё сущее. Самая преданная любовь может быть направлена на голубое небо и васильки под ногами, на Родину, на свою паству или, - о, ужас! - на женщину... Чтобы отвлечься от нескончаемых поисков ответа на экзистенциальные вопросы, обратим внимание на то, что романтическая любовь к противоположному (а иногда и своему) полу наделена одной интересной особенностью. Она симбиотически сливается с теми подводными течениями личности, которые Чиллингуорт назвал "могучими животными инстинктами".

Что можно подразумевать под этим определением?
Глупо отрицать, что у каждого человека есть тёмная сторона личности, которая скрывает в себе массу самых разнообразных чувств, оцененных социумом как негативные. На самом же деле любое чувство, будь то зависть, гнев или что-нибудь схожее по эмоциональной окраске, на самом деле не несёт в себе негативной или позитивной коннотации. Каждое из человеческих чувств наделено лишь особым вкусом и отличается одно от другого, как сладкое отличается от кислого, а кислое - от солёного. Другое дело - этическая оценка. Злость мы не проявляем без особых причин для того, чтобы легче адаптироваться в социуме, которому злые люди этически неприятны.
Тем не менее, огоньки негативных или неловких чувств, озаряющие наши мысли внезапными вспышками, мы должны примечать и принимать в себе, чтобы прожить и проработать их наедине с собой. Это - всего лишь гигиена нашей души. Без внутренней работы эти огоньки никогда не погаснут.

Трагедия Артура Димсдейла - в том, что он не понимал необходимости работы над своей душой. (Почему протестантизм, по мнению большинства филологов и философов, меньше всех христианских религий ориентирован на душу - тема отдельного разговора, который я не хочу начинать. Лучше почитайте "Теодицею" Лосского). Образ "идеального "я" - мудрого и всепрощающего духовного отца - стал для него гораздо важнее всех остальных аспектов его личности, этому образу не соответствующих. Не приученный смотреть в лицо своему "тёмному альтер-эго", он проглядел греховную неистовую жажду плоти зарождавшуюся страсть к Гестер Прин, которая одномоментно разгорелась и сожгла дотла всё его существо. Поскольку одномоментно обесценила всё, что он в себе ценил.
Богобоязненному пастору остаётся лишь скрыть свою внутреннюю пустоту за лживой маской внешнего благочестия. Но у лжи есть одна страшная опасность: она постепенно вытесняет нашу подлинную реальность. Вспомните страшные видения, посещавшие  бедного Артура во время его ночных бдений. Они имели важную особенность: "Эти видения никогда целиком не обманывали мистера Димсдейла. В любую минуту он мог сделать над собой усилие и различить сквозь их туманную неощутимость ощутимые предметы, мог убедить себя, что они не обладают непроницаемостью, как тот резной дубовый стол или этот огромный квадратный богословский трактат в кожаном переплете с бронзовыми застежками. И все же в каком-то смысле они содержали в себе больше истинности и материальности, нежели все остальное, с чем соприкасался теперь несчастный священник. Невыразимое несчастье столь лживого существования заключается в том, что ложь отнимает всю сущность и вещественность у окружающих нас реальностей <...>".

Нагляднее всего внутриличностный конфликт Димсдейла показан в работе Б. Килборна "Исчезающие люди. Стыд и внешний облик": "Димсдейл не может выдать свою правду; более того, не может приоткрыть миру ничего «такого, за чем может скрываться дурное». Почитаемый и обожаемый священник, источник утешения и ободрения для своей паствы, он должен соответствовать своему образу. Он пригвожден к столбу этого образа, закован в колодки всеобщего восхищения". Опозоренная Гестер, в отличие от своего любовника, лишена всех прав, кроме одного: права являть миру свою личность в её целостности. Стыд явился для неё центробежной силой, позволившей примирить своё "идеальное я" с "тёмным альтер-эго", тем самым защитив самооценку, которая всегда тождественна ощущению собственной идентичности. Димсдейл обладал всеми правами и привилегиями, кроме вышеназванной. Две стороны его личности находились в конфликте. Его стыд был не зеркалом, в буквальном смысле закрывающим сердце вышитой алой буквой и отражавшим агрессию, но лучом лазера, направленным вглубь себя и испепеляющим душу.

Мог ли Димсдейл избежать этого внутриличностного конфликта и наконец примириться со своей совестью, не предъявляя свою тайну миру? Казалось бы, автор (хотя, нет, не автор, а повествователь, если применять неприменимую к американскому романтизму теорию "полифонического романа", которую я люблю втискивать везде, где мне нравится), дал исчерпывающий ответ на этот вопрос:

"Говори правду! Говори правду! Говори правду! Не скрывай от людей того, что есть в тебе, если и не дурного, то хоть такого, за чем может скрываться дурное!"
(Этот добрый совет с самого первого прочтения показался мне настолько пафосным, что я даже выделила его курсивом).

Уже упомянутые недобрым словом книголюбы Лайвлибовского ордена приводят данное утверждение автора в качестве неопрровержимого доказательства того, что бедный священник обрёк себя на мытарства исключительно по слабости характера. Даже Гестер говорит, что алая буква научила её "почитать истину", - и день спустя уговаривает своего любимого уехать с ней в голубые дали, обхитрив при этом добропорядочных жителей Бостона.
Поэтому я выскажу свой нетривиальный взгляд на Артура Димсдейла: ну не мог он говорить правду! Не мог!!! Правда раскрылась тогда, когда было нужно, и скажите спасибо, что раскрылась вообще. Честно говоря, я бы не обиделась на Артурчика, предпочти он молчать о своём "грехе" до гробовой доски.
Внутриличностный конфликт этого героя в принципе неразрешим. Почему?

Не будем забывать о том, что за совершение страшного греха прелюбодеяния несчастному любовнику Гестер Прин полагалась смертная казнь. Разве Гестер приняла бы за освобождение от алой буквы такую ужасную жертву? Скажем и о втором аспекте, про который все забывают: тайна алой буквы - тайна двоих. "Она слишком глубоко выжжена в моем сердце. Вам не вырвать ее оттуда!" - таков был ответ Гестер на требование второго участника преступления явить эту миру Истину. И он принял её условия.
Преступление раскрылось лишь тогда, когда сама Гестер согласилась пожертвовать тайной ради душевного спокойствия своего любимого, пусть и обретённого вместе со смертью и бесчестьем. "Я не считаю, что ему стоит длить свою жизнь среди этой ужасной пустоты, - говорит она Чиллингуорту, второму мужчине, связанному с драмой её греха.  - Ему нет счастья в этом мире, как нет счастья мне, нет счастья тебе и нет счастья маленькой Перл! Нет пути, который вывел бы нас из этого страшного лабиринта".

Выход был найден - но лишь в тот момент, когда Артур Димсдейл смог искренне раскаяться. Правда, не за любовь к Гестер, а за лицемерие перед самим собой. Как большую поклонницу Артура Димсдейла, меня радует тот факт, что именно этот человек освободил из пут лжи всех четырёх участников драмы, включая себя самого. Его смерть на эшафоте послужила лишь доказательством того, что совесть карает преступника так, как не может покарать его Бог.
А может, Бог - это и есть совесть.

О Шуберте и не только

Моя рецензия на фильм "Пианистка" (2001) из сайта "Кинопоиск".

Оказывается, "Кинопоиск" перестал экспортировать рецензии в жж, поэтому теперь я переношу их в свой блог самостоятельно. Это была краткая и ни к чему не обязывающая ремарка, надеюсь, в некоторой степени познавательная.

Известный классик писал, что каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, но есть критерий, который может их обобщить. Дети жестоких и властных родителей на протяжении всей жизни живут в зазеркалье. Преломляясь через призму их изуродованной души, привычные и понятные психически здоровым людям эмоции принимают искажённые и зловещие очертания. Но у каждого из этих несчастных, существующих «за стеклом», подобно студенту Ансельму из гофмановской страшной сказки, видение мира искажено с разной долей интенсивности. Кто-то, как виртуозная пианистка Эрика Кохут, навсегда обречён видеть реальность через тошнотворную, плотную завесу боли, не пропускающую солнечные лучи. Кто-то, как воспылавший к ней страстью Вольтер Клемар, лишь спустя время находит в себе низость вжиться в роль насильника, удовлетворяющего садомазохистические потребности жертвы.

Болезненно-искажённое изображение различного рода психических отклонений у людей, кажущихся при поверхностном взгляде вполне адекватными и социализированными, наталкивает на одну интересную мысль. А что, если социум — та же психологическая кунсткамера, в которой все склянки с уродцами занавешены тёмной тканью? Стоит лишь сорвать ткань, обнажить душу человека, когда он этого не ждёт — и…

Хотел ли Михаэль Ханеке шокировать или напугать зрителя таким откровением? Думаю, им двигала лишь заинтересованность. Как люди с демоном в душе проявляют себя в экстраординарных обстоятельствах? Кто или что сделало Эрику психически неполноценной личностью? Ведь патология характера чаще всего явление рукотворное.

Режиссёр даёт ответ начиная с самых первых кадров и беспощадно указывает пальцем на этого ваятеля-компрачикоса: мать. Именно мать продолжает выпивать все жизненные силы своей дочери, возраст которой уже давно диктует отпочковаться от родительского крова и эмоционально, и физически. Знаковая фраза «скольким я для тебя пожертвовала» транслирует суть материнско-дочерних отношений. Их основа — не любовь, но паразитирование, желание самореализоваться через дочь, подчинить себе её волю. Ведь, если человек жертвует от сердца, он не требует себе награды. Но Эрика не в силах изменить привычную модель поведения и отвыкнуть от боли, ставшей тем гофмановским волшебным стеклом, через которое она привыкла видеть мир. Стыд настолько прочно сцеплен с её представлениями о себе самой, что уже перестал восприниматься психикой в качестве отрицательного чувства. Эрика не скрывается от студента, случайно встреченного в порнокиоске, а совершённая подлость по отношению к своей же ученице не вызывает в ней никакого раскаяния.

Здесь развитие действия сталкивает зрителя с другим ключевым вопросом: насколько правдива аксиома «гений и злодейство — две вещи несовместные», высказанная ещё Пушкиным в другой маленькой трагедии на музыкальную тему, «Моцарт и Сальери»? (Кстати, было бы интересно узнать, знакомы ли с ней режиссёр кинокартины или сама Эльфрида Елинек). Ханеке не даёт зрителю однозначного ответа, но мне стало очевидно, что Пушкин оказался прав. В душе таких людей, как виртуозная пианистка Эрика, талант часто соседствует с дьявольщиной. Но истинный гений всегда служит не только искусству, но и добру.

Возможно, что, вопреки расхожему выражению, гении рождаются чаще, чем раз в сто лет. Одним из них могла бы быть чуткая и эмоциональная студентка, обречённая бросить музыку после чудовищного поступка своего педагога, вызванного то ли завистью к её неординарным способностям (вспомните фразу «никто не должен быть лучше тебя», высказанную матерью Эрики!), то ли банальной женской ревностью.

Изабель Юппер — актриса, способная имплантировать внутрь себя душу любого, даже психически неполноценного персонажа. Об этом сказано немало. Однако глубокое воздействие на зрителя оказывается не только на звуковом и эмоциональном уровне, но и на визуальном — спасибо гримёрам и художнику по костюмам. Образ героини продуман до мелочей: её потускневшие рыжие волосы собраны в строгий, но не слишком аккуратный пучок; её одежда изношена и старомодна; единственная яркая деталь облика — тонкие губы, накрашенные кирпично-красной помадой. Но знакомство с любовью, пусть в искажённом её восприятии, начинает преображать Эрику. Вместе с метаморфозами её личности внешность тоже терпит едва заметные изменения: растянутый серый пуловер уступает место шифоновой блузе, а волосы больше не хотят скручиваться в хлипкий пучок.

Заключительный минорный (звуковой и цветовой) аккорд — красная кровь на светло-жёлтой ткани в финальной сцене фильма. Сочетание этих цветов усиливает чувство тревоги и внутреннего надлома, делает на нём акцент.

Быть может, он связан с тем, что психическое отклонение Эрики достигло апогея. А может, зритель тревожится напрасно, и внезапный уход из стен консерватории за несколько минут до выступления символически означает попытку «выхода» из привычной модели поведения, приведшей Эрику Кохут к внутренней деградации?


Ссылка


Немного о ненависти и букетиках

Знаю, что мой жж никто не читает, поэтому напишу.

Минутка злости от Риты.
Рита слегка недоумевает, зачем дарить букетики преподавательнице, которая учит только тому, что декабристы - масоны, а лирика Рылеева антинародна. Которая может унизить и твою работу на конференции, уже месяц тому как минувшей, и тебя лично только из-за того, что в твоих рассуждениях нет логики. Хорошо, я натура "всё такая внезапная, противоречивая, странная", поэтому у меня есть только мои фантазии, а логики - ни на йоту не сыщешь. Но главное ведь - не логика. Главное - сердце. У меня оно всё-таки имеется, а у Вас, дражайшая Вера Васильевна?
Безусловно, дарить букетики на экзамен - очень хорошая инициатива. Но будь моя воля, я бы передарила этот букетик другим замечательным преподавателям, которые дали нам дали нам гораздо, гораздо больше. Или возраст можно считать регалией, за которую тебе и букетики бесплатно подарят, и пресмыкаться станут без ложной гордости?
Можно, но только при наличии дополнительных "бонусов".

Право на ненависть

Настоящее горе никогда не бывает предсказуемым. Оно может быть ураганно порывистым; пресным и до тошноты противным на вкус, как мыльная вода, случайно попавшая в глотку; болезненно разъедающим внутренности, как царская водка... Оно может прятаться под бесчисленным множеством личин, скрывать в себе множество граней - потому горе часто наделено такой невыразимой поэзией и... красотой. Пожар завораживающе красив, в отличие от тусклого синего пламени газовой горелки, хотя и несёт в себе разрушение, а не тепло...
Одни и те же силы могут нести боль и радость - всё зависит от внешних факторов и от того, сможет ли человек проконтролировать их распространение вовне.

Я всегда восхищалась сильными людьми, которые, возножно, не умеют "превращать трагедию в поэзию", как это делал Тютчев, но "повергают алгеброй гармонию", как Сальери. Они не видят красоту жизни, но получают от неё осязаемые блага, воспринимая любое горе как математическую задачку с квадратными уравнениями. (Кстати, я ненавижу математику!)
А я слабая. Я чувствую себя отщепенцем и изгоем среди сильного окружения, которое стремится решать задачки, но не способно чувствовать горе ближнего сквозь стальную броню сугубо материалистических мыслей. Быть слабым человеком в современном обществе - неслыханный позор, даже более неслаханный, нежели бесчестие. Все христианские ценности отошли на задний план ради одной единственной - грубой силы, которая помогает выживать.

Я слабая.
На таких, как я, не просто ставят клеймо - с одним клеймом хотя бы можно жить, как жила Гестер Прин; можно "принять страдание и искупить себя им", как завещал Достоевский в лице Сонечки Мармеладовой - ещё одной сильной духом страдалицы. Слабые люди подвергаются более жестокому и изощрённому наказанию. Холодное презрение общества оставляет их наедине с самими собой, - и, находясь в абсолютной коммуникационной и душевной (даже не обязательно - социальной) изоляции от окружающего их общества, такие люди теряют свою идентичность.
Право слово, уж лучше чувствовать унижение, боль, вину. Пусть это будет самая страшная из испытываемых тобой эмоций, но если ты чувствуешь - и, следовательно, мыслишь - значит, ты существуешь.
Но на зыбкой границе разрыва всех связей с самим собой, со своим сознанием человека может удержать от безумия одно единственное чувство.

Ненависть.

Как страшно, что крошечную искру жизни в нас может поддержать такая разрушительная и противоречащая Богу эмоция! Только она может продолжать посылать сигналы в мозг, когда любовь к людям уже умерла (или затаилась глубоко внутри, что внешне равнозначно).
Добрые чувства не всегда выдерживают ежедневные пытки над чувствительной психикой; злые же - лишь разгораются от предательства, унижения и обиды.

Сколько лет я запрещала себе чувствовать ненависть, пытаясь быть добрым, честным человеком, пытаясь завоевать расположение и доверие... интересно, чьё же?  Я пыталась соблюдать христианские заповеди, любить карающих меня людей и прощать врагов, подставляя им вторую щёку для удара наотмашь. На самом же деле я не выполняла ни одну из этих заповедей Христа, но оставляла на совести дополнительный и не менее тяжкий грех - лицемерие. Перед собой.

Невысказанные, непроработанные, непрощённые обиды заталкивались в глубокие тайники сердца, и их тлеющие искры разгорались, выжигая меня изнутри. Жаль, что я поняла свою страшную ошибку лишь тогда, когда времени на её исправление уже не осталось.

Ненависть всегда переплетается с желанием нанести обидчику ущерб. Его цель - возмезие или правосудие - уже не столь важна. Понимание природы человеческой ненависти рождает ещё один вопрос, который рано или поздно задаёт себе каждый верующий, даже если он, как я, лицемерит перед собой и пребывает в блаженной уверенности, что априори любит всё сущее. Имеет ли человек право требовать сатисфакции? Или полномочием карать наделён только Бог, и, соответственно, им должна определяться мера наказания?
Раньше я так и думала.
Но сколько раз я видела, как судьба щадила тех, кто заслуживал наказания, а тем, кто и так искупил себя страданиями на тыщапяцот лет вперёд, щедро подбавляла новых неприятностей.
Быть может, в этом есть особая Божественная логика, которую не может понять человек, как бы он ни пытался. А может, Бог, напротив, даёт нам шанс своими руками совершить то возмездие, которое положено по закону - и тем самым устраивает проверку. Настолько ли мы благородны, чтобы суметь не пресупить границы, за которыми справедливое наказание обращается в тяжкий грех?

Ненависть, как и любовь, табуированная тема. И потому границы ненависти (и любви) всегда будут вызывать много споров как между поколениями, так и внутри одной личности. Этот извечный конфликт вряд ли когда-нибудь разрешится.

Теперь я наконец-то смогла признаться себе в одном: есть люди, к которым я испытываю жгучую ненависть. И утолить жажду мести, отпустить этих людей из своей жизни и из своих мыслей я смогу только при одном условии. Если эти люди понесут искупление за свои поступки, если они, наконец, осушат ту же чашу одиночества и унижения, из которой поили меня...
Я имею право ненавидеть, поскольку я человек и обречена испытывать человеческие эмоции.

Поскольку ненависть - это всё, что у меня осталось.

Немного об абьюзе

Абьюз и любовь: невозможная комбинация

Часто дети, над которыми совершается абьюз, находятся под перекрёстным огнём боли и положительного подкрепления. Джо рассказывал, как в его случае террор перемежался с моментами нежности: «Иногда мой отец мог быть весёлым, а иногда, клянусь, добрым. Как в тот раз, когда я участвовал в важных лыжных соревнованиях, и он очень интересовался всем этим, и возил меня в Джексон, штат Вайоминг, десять часов езды, чтобы я мог тренироваться на хорошем снегу. Когда мы ехали обратно, папа сказал мне, что я действительно особенный. Ну, а я думаю: «Раз я такой особенный, почему я терпеть себя не могу?» Но он мне это сказал, и это важно. Я и теперь всё стараюсь, чтобы наши отношения были бы такими, как в тот момент».


Амбивалентные посылы ещё больше запутали Джо и ещё больше затруднили задачу осознания правды о его отце. Я объяснила Джо, что когда мать или отец говорят ребёнку о любви и тут же бьют его, между родителями-абьюзерами и ребёнком формируется сильная и извращённая связь. Мир ребёнка сильно ограничен, и как бы не были жестоки его родители, они представляют собой в глазах ребёнка единственный источник любви и утешения. Битый мальчик тратит всё своё детство на то, чтобы отыскать Чашу Грааля отцовской любви, и эти поиски продолжаются потом во взрослой жизни.


У Кейт были похожие воспоминания: «Когда я была младенцем, мой отец брал меня на руки, укачивал. Когда я немного подросла, он с удовольствием водил меня на танцевальный кружок по выходным или в кино. В его жизни был период, когда он действительно любил меня, думаю, что самым большим моим желанием является желание, чтобы он вновь полюбил меня, как раньше».

Дальше - ещё веселееCollapse )


Из книги Сьюзан Торвард "Токсичные родители"